Здравствуйте батюшка помолитесь пожалуйста за рабу божию Екатерину чтоб жива была в октябре она уехала в Киев с ней нет связи ее подруга Ирина очень переживает плачет спасибо вам.Господи, спаси и сохрани рабу Божию Екатерину!Конечно мы помолимся. Вы почитайте акафист Николаю Угоднику, все-таки это великий святой и чудотворец. Храни Вас всех...
Позволительно ли вкушать конину (колбасу)православном человеку,разумеется вне поста,Спаси Господи.Здравствуйте, Константин!Самый "постовой" вопрос. Вкушать колбасу, как вы правильно отметили - вне поста, православному человеку позволительно. Состав её никак не...
Другие вопросы
Задайте свой вопрос

Семи мучеников Маккавеев: Авима, Антонина, Гурия, Елеазара, Евсевона, Алима и Маркелла, матери их Соломонии и учителя их Елеазара (166 до Р.Х.)

 Преж­де чем на­чать по­вест­во­ва­ние о стра­да­ни­ях свя­тых му­че­ни­ков, име­на ко­то­рых здесь, на зем­ле, за­пи­са­ны в «Кни­гах Мак­ка­вей­ских», а на небе – в кни­гах жиз­ни веч­ной, умест­но, в ви­де крат­ко­го пре­ди­сло­вия, пред­ва­ри­тель­но со­об­щить о быв­ших в те го­да сму­тах в Иеру­са­ли­ме и о го­не­ни­ях на бла­го­че­сти­вых иуде­ев, со­блю­дав­ших за­кон Бо­жий; те и дру­гие сна­ча­ла воз­бу­ди­ли са­ми лжи­вые за­ко­но­учи­те­ли и вла­сто­лю­би­вые пер­во­свя­щен­ни­ки иеру­са­лим­ские; ко­гда же, по по­пуще­нию раз­гне­ван­но­го Гос­по­да, иудеи под­па­ли под власть язы­че­ских на­ро­дов, то эти сму­ты и го­не­ния уси­ли­лись до та­кой сте­пе­ни, что свя­той го­род ис­пол­нил­ся кро­ви и свя­ты­ня Бо­жия – мер­зо­сти.

Пер­вое ве­ли­кое и страш­ное раз­ру­ше­ние Иеру­са­ли­ма, про­из­ве­ден­ное Ва­ви­лон­ским ца­рем На­ву­хо­до­но­со­ром, бы­ло во дни ца­ря Иудей­ско­го Се­де­кии, о чем со­об­ща­ет­ся в жи­тии свя­то­го про­ро­ка Иере­мии и в жи­тии свя­то­го про­ро­ка Ие­зе­ки­и­ля. Спу­стя семь­де­сят лет по­сле это­го ра­зо­ре­ния иудеи по ми­ло­сер­дию Бо­жию из­ба­ви­лись от пле­на и воз­вра­ти­лись в Иеру­са­лим; во свя­том го­ро­де сно­ва воз­ник­ли пре­крас­ные зда­ния, и вновь по­стро­ен­ный храм Бо­жий, по­доб­но пер­во­му, был бла­го­леп­но укра­шен; эта ис­то­рия воз­вра­ще­ния из пле­на, об­нов­ле­ния Иеру­са­ли­ма и хра­ма по­дроб­но из­ла­га­ет­ся в кни­гах Езд­ры и Нее­мии. Чис­ло лю­дей Бо­жи­их быст­ро уве­ли­чи­ва­лось: они ско­ро рас­се­ли­лись по Па­ле­стине в том же по­ряд­ке и по­чти в том же ко­ли­че­стве, как и преж­де; свя­той го­род, вер­ный за­ко­ну Бо­жию, дол­гое вре­мя про­цве­тал в бла­го­че­стии, на­сла­жда­ясь спо­кой­стви­ем под управ­ле­ни­ем сво­их пер­во­свя­щен­ни­ков-кня­зей. Он поль­зо­вал­ся сла­вою и ува­же­ни­ем ото всех, хо­тя и на­хо­дил­ся под вла­стью язы­че­ских ца­рей. Мно­гие язы­че­ские ца­ри и кня­зья, бу­дучи идо­ло­по­клон­ни­ка­ми, чти­ли, од­на­ко, Бо­га Из­ра­иле­ва и по­сы­ла­ли в Иеру­са­лим хра­му Гос­под­ню да­ры; они с осо­бен­ным ува­же­ни­ем от­но­си­лись и к пер­во­свя­щен­ни­кам; на­при­мер, Алек­сандр, царь Ма­ке­дон­ский, уви­дев вы­шед­ше­го ему на­встре­чу пер­во­свя­щен­ни­ка Адду, по­кло­нил­ся ему до зем­ли; вой­дя же в Иеру­са­лим и храм Бо­жий, он при­нес да­ры и жерт­вы Гос­по­ду Са­ва­о­фу. По­доб­ным об­ра­зом по­сту­па­ли и дру­гие язы­че­ские ца­ри. Царь еги­пет­ский Пто­ло­мей Фила­дельф по­слал мно­же­ство да­ров в Иеру­са­лим хра­му Гос­под­ню и на­пи­сал пер­во­свя­щен­ни­ку Еле­аза­ру, про­ся его при­слать кни­ги Свя­то­го Пи­са­ния и све­ду­щих му­жей, ко­то­рые бы мог­ли их пе­ре­ве­сти с ев­рей­ско­го язы­ка на гре­че­ский; пре­ем­ник Пто­ло­мея Фила­дель­фа Пто­ло­мей Фило­па­тор, по­бе­див си­рий­ско­го ца­ря Ан­тио­ха Ве­ли­ко­го при­шел в Иудею, и в Иеру­са­ли­ме, в хра­ме Гос­под­нем, при­нес бла­годар­ствен­ную жерт­ву еди­но­му ис­тин­но­му Бо­гу. Так­же и Ан­тиох Ве­ли­кий, по­бе­див в свою оче­редь егип­тян, при­шел в Иеру­са­лим, чтобы по­кло­нить­ся ис­тин­но­му Бо­гу; во свя­том хра­ме он при­нес мно­же­ство жертв с бла­годар­ствен­ны­ми мо­лит­ва­ми и щед­ро ода­рил пер­во­свя­щен­ни­ка и дру­гих на­чаль­ни­ков иудей­ских. В та­ком ува­же­нии на­хо­дил­ся Иеру­са­лим и храм Бо­жий у языч­ни­ков; об этом упо­ми­на­ет и Свя­тое Пи­са­ние, ко­гда го­во­рит, что са­ми ца­ри по­чи­та­ли ме­сто и про­слав­ля­ли цер­ковь ве­ли­ки­ми да­ра­ми. По­доб­ное от­но­ше­ние со сто­ро­ны языч­ни­ков к Иеру­са­ли­му про­дол­жа­лось до те пор, по­ка на­чаль­ни­ки его, пре­бы­вая в стра­хе Бо­жи­ем, со­блю­да­ли за­кон Гос­по­день, ве­дя бо­го­угод­ную жизнь; ко­гда же они за­бы­ли за­кон Бо­жий, то на них, как и преж­де, об­ру­ши­лись мно­го­чис­лен­ные бед­ствия. На­ча­лом их по­слу­жи­ло сле­ду­ю­щее об­сто­я­тель­ство.

Во дни пра­вед­но­го пер­во­свя­щен­ни­ка Си­мо­на, вос­хва­ля­е­мо­го в кни­ге Иису­са сы­на Си­ра­хо­ва, ко­гда в Азии и Си­рии цар­ство­вал Селевк, сын Ан­тио­ха Ве­ли­ко­го, был в Иеру­са­ли­ме неко­то­рый муж по име­ни Си­мон, про­ис­хо­див­ший из ко­ле­на Ве­ни­а­ми­но­ва; ему по­ру­че­но бы­ло за­ве­до­ва­ние со­кро­ви­ща­ми хра­ма, управ­ле­ние слу­га­ми цер­ков­ны­ми и на­чаль­ство над во­и­на­ми, со­став­ляв­ши­ми цер­ков­ную стра­жу. Из гор­до­сти и нена­ви­сти он все­гда ока­зы­вал со­про­тив­ле­ние пер­во­свя­щен­ни­ку и про­из­во­дил сму­ты в на­ро­де; не вы­но­ся угроз и уве­ща­ний, ко­то­рые пер­во­свя­щен­ник ча­сто бы­вал вы­нуж­ден ему де­лать, Си­мон за­ду­мал учи­нить зло не толь­ко по­след­не­му, но и всей церк­ви. С этою це­лью он по­шел к во­е­на­чаль­ни­ку Си­рии и Фини­кии Апол­ло­нию и со­об­щил ему о со­кро­ви­щах цер­ков­ных: Си­мон ска­зал, что в хра­ни­ли­щах при хра­ме на­хо­дят­ся бес­чис­лен­ные бо­гат­ства, где вме­сте с со­кро­ви­ща­ми цер­ков­ны­ми хра­нят­ся без­мер­ные со­кро­ви­ща, при­над­ле­жа­щие все­му на­ро­ду, при этом он до­ба­вил, что все эти бо­гат­ства мо­гут пе­рей­ти в ру­ки ца­ря. Апол­ло­ний пе­ре­дал со­об­ще­ние Си­мо­на ца­рю, от­ли­чав­ше­му­ся сво­им ко­ры­сто­лю­би­ем. По­след­ний тот­час же по­слал в Иеру­са­лим с вой­ском хра­ни­те­ля цар­ских со­кро­вищ Или­о­до­ра, чтобы вы­вез­ти упо­мя­ну­тые со­кро­ви­ща в цар­ское хра­ни­ли­ще. Ко­гда Или­о­дор, по при­бы­тии в Иеру­са­лим, на­чал от­би­рать цер­ков­ные бо­гат­ства и гра­бить день­ги, со­бран­ные и хра­ни­мые для про­пи­та­ния ни­щих и стран­ни­ков, вдов и си­рот, то его, как по­дроб­но со­об­ща­ет это 3-я гла­ва Вто­рой Кни­ги Мак­ка­вей­ской, по­стиг­ло на­ка­за­ние Бо­жие: он под­верг­ся та­ко­му же­сто­ко­му би­че­ва­нию со сто­ро­ны Ан­ге­лов, что чуть не умер и по­это­му при­нуж­ден был воз­вра­тить­ся к ца­рю, не ис­пол­нив его при­ка­за­ния. Вско­ре по­сле это­го царь Селевк был убит сво­и­ми при­бли­жен­ны­ми; ему на­сле­до­вал его род­ной брат Ан­тиох, про­зван­ный Епи­фа­ном, то есть свет­лым; он от­ли­чал­ся еще боль­шею ис­пор­чен­но­стью, чем его пред­ше­ствен­ник. Неко­то­рые ча­ще на­зы­ва­ли Ан­тио­ха Епи­ми­ном, то есть безум­ным: он безум­но вос­стал на ис­тин­но­го Бо­га и на храм Его, яв­ляя со­бою об­раз бу­ду­ще­го ан­ти­хри­ста. В Иеру­са­ли­ме воз­ник­ли боль­шие сму­ты. Брат пер­во­свя­щен­ни­ка Онии, Иа­сон, же­лая по­лу­чить свя­щен­но­на­ча­лие, по­шел к ца­рю и ку­пил у него сан пер­во­свя­щен­ни­ка за боль­шое ко­ли­че­ство де­нег. Же­лая уго­дить ца­рю, этот недо­стой­ный вла­сто­лю­бец вы­ра­зил пред ним свою лю­бовь к эл­лин­ским граж­дан­ским за­ко­нам, нра­вам и обы­ча­ям и обе­щал­ся вво­дить их сре­ди ев­ре­ев: по­лу­чив за свои день­ги и обе­ща­ния власть пер­во­свя­щен­ни­ка, Иа­сон ли­шил ее сво­е­го бра­та, свя­то­го Онию, и на­чал на ме­сто су­ще­ство­вав­ших у ев­ре­ев доб­рых граж­дан­ских за­ко­нов вво­дить язы­че­ские без­за­ко­ния. При по­дош­ве го­ры Си­о­на он устро­ил ме­ста для зре­лищ, учи­ли­ща, в ко­то­рых про­хо­ди­лись гре­че­ские фило­соф­ские уче­ния, устро­ил и па­ле­ст­ры для игр юно­шей; Иа­сон за­вел да­же, во­пре­ки пря­мо­му за­пре­ще­нию за­ко­на, во свя­том го­ро­де блу­ди­лищ­ные до­ма, где без­на­ка­зан­но со­вер­ша­лось пре­лю­бо­де­я­ние; эти непо­треб­ные до­ма по­се­ща­лись глав­ным об­ра­зом юно­ша­ми, обу­чав­ши­ми­ся эл­лин­ским ис­кус­ствам. Вве­дя нече­стие эл­лин­ское в Иеру­са­ли­ме, Иа­сон мно­гих от­вра­тил от ис­тин­но­го бо­го­по­чте­ния, так что да­же свя­щен­ни­ки остав­ля­ли храм Бо­жий для зре­лищ, бе­гов, борь­бы и дру­гих иг­рищ и бес­чи­ний язы­че­ских; еще бо­лее ими увле­ка­лись лю­ди юные и нетвер­дые в за­коне: они вос­хва­ля­ли эл­лин­ские за­ко­ны и обы­чаи и, за­бы­вая за­кон Бо­жий, лег­ко скло­ня­лись к нече­стию. Лю­ди же твер­дые в за­коне и ис­тин­но бла­го­че­сти­вые, ви­дя со­вер­ша­ю­щи­е­ся в Иеру­са­ли­ме без­за­ко­ния, не мог­ли не воз­ды­хать о ра­зо­ре­нии за­ве­та Гос­под­ня и об осквер­не­нии свя­то­го го­ро­да; они опла­ки­ва­ли и сво­их еди­но­пле­мен­ни­ков, иду­щих по сле­дам сле­по­го во­ждя – Иа­со­на, ко­то­рый из лю­бо­на­ча­лия оста­вил Бо­га и Его за­кон, про­дал оте­че­ское бла­го­ве­рие и ввел в сре­ду на­ро­да Бо­жия столь­ко по­во­дов к со­блаз­ну и па­де­нию. Иа­сон поль­зо­вал­ся сво­ею, неза­кон­но при­об­ре­тен­ною, вла­стью три го­да, по­сле че­го был из­гнан дру­гим по­доб­ным ему вла­сто­люб­цем и при­вер­жен­цем эл­лин­ско­го нече­стия, – Ме­не­ла­ем; та­ким об­ра­зом Иа­сон сам дол­жен был пре­тер­петь то, что ра­нее при­чи­нил бра­ту сво­е­му пра­вед­но­му Онии. Ме­не­лай дал ца­рю боль­шее ко­ли­че­ство де­нег и за это по­лу­чил власть пер­во­свя­щен­ни­ка; из­гнав Иа­со­на, он до­бил­ся у нече­сти­во­го вель­мо­жи цар­ско­го на­силь­ствен­ной смер­ти и преж­де быв­ше­му пер­во­свя­щен­ни­ку, пра­вед­но­му Онии. Од­на­ко и Ме­не­лай недол­го про­был пер­во­свя­щен­ни­ком: власть пер­во­свя­щен­ни­ка у него от­нял брат его Ли­си­мах, дав­ший ца­рю еще бо­лее де­нег; Ме­не­лай, по­доб­но Иа­со­ну, так­же под­верг­ся из­гна­нию. Ли­си­мах был убит на­ро­дом за во­ров­ство цер­ков­ных со­су­дов и де­нег. Ме­не­лай, же­лая ото­мстить за смерть сво­е­го бра­та, ку­пил у ца­ря пра­во на­ка­зать иеру­са­лим­лян смер­тью и мно­гих из них, со­вер­шен­но невин­ных, ли­шил жиз­ни, вме­сте с тем он сно­ва по­лу­чил у ца­ря власть пер­во­свя­щен­ни­ка. По­доб­ные нестро­е­ния и сму­ты в Иеру­са­ли­ме, воз­рас­та­ние с каж­дым днем язы­че­ско­го нече­стия и от­кры­тое со­вер­ше­ние без­за­ко­ний про­гне­ва­ли Гос­по­да, и при­бли­зил­ся Его пра­вед­ный, воз­да­ю­щий по де­лам суд. Яви­лось див­ное зна­ме­ние, пред­воз­ве­щав­шее гря­ду­щий на го­род гнев Бо­жий: в воз­ду­хе ви­де­ли пол­ки во­и­нов; об­ле­чен­ные в зо­ло­тые одеж­ды и со шле­ма­ми на го­ло­вах, во­и­ны, си­дя на ко­нях, всту­па­ли меж­ду со­бою в бит­ву, дер­жа в ру­ках об­на­жен­ные ме­чи и ко­пья; од­ни из них по­се­ка­ли друг дру­га ме­ча­ми, дру­гие под­ни­ма­ли вверх ко­пья и щи­ты, тре­тьи пус­ка­ли друг в дру­га стре­лы, – сло­вом, де­ла­ли всё, обыч­но со­вер­ша­ю­ще­е­ся во вре­мя сра­же­ний; от бро­ней и ору­жия во­и­нов ис­хо­дил ог­нен­ный блеск. Это страш­ное, на­во­дя­щее ужас ви­де­ние про­дол­жа­лось до со­ро­ка дней. Жи­те­ли Иеру­са­ли­ма пре­бы­ва­ли в ве­ли­ком стра­хе и недо­уме­нии; каж­дый из них неволь­но спра­ши­вал сам се­бя: что же это хо­чет быть? В это вре­мя в Иеру­са­лим при­шло лож­ное из­ве­стие, что буд­то бы царь умер в бит­ве с егип­тя­на­ми: он дей­стви­тель­но ушел то­гда на вой­ну в Еги­пет. Наи­бо­лее бла­го­че­сти­вые из иеру­са­лим­лян ра­до­ва­лись, тор­же­ство­ва­ли и ве­се­ли­лись, по­ла­гая, что злой и нече­сти­вый царь на са­мом де­ле по­гиб. Ко­гда же ста­ло из­вест­но, что по­след­ний не умер, но жив и воз­вра­ща­ет­ся из Егип­та в Си­рию, то они ре­ши­ли бо­лее не под­чи­нять­ся ему и не пла­тить да­ни; по­это­му они при­го­то­ви­лись для борь­бы с ним. Узнав об этом, царь при­шел в силь­ней­шую ярость и по­шел с вой­ском к Иеру­са­ли­му; иеру­са­лим­ляне за­кры­ли пе­ред ним во­ро­та, но не мог­ли ока­зать ему до­ста­точ­но силь­но­го со­про­тив­ле­ния, по­то­му что сре­ди са­мих оса­жден­ных воз­ник­ли раз­но­гла­сия: укло­нив­ши­е­ся в эл­лин­ское нече­стие, сре­ди них осо­бен­но лже­пер­во­свя­щен­ник Ме­не­лай, пи­та­ли к ца­рю рас­по­ло­же­ние. Взяв с по­мо­щью сво­е­го вой­ска го­род, царь ве­лел без по­ща­ды из­би­вать не толь­ко всех встре­ча­ю­щих­ся на ули­цах, но и вхо­дить в до­ма для убий­ства му­жей, жен, стар­цев, юно­шей и мла­ден­цев; в три дня чис­ло уби­тых до­стиг­ло вось­ми­де­ся­ти ты­сяч; свя­зан­ных и бро­шен­ных в тем­ни­цы бы­ло со­рок ты­сяч; по­чти столь­ко же роз­да­но во­и­нам в ка­че­стве плен­ных. В гор­до­сти сво­ей царь, под пред­во­ди­тель­ством пре­да­те­ля оте­че­ства и за­ко­на – Ме­не­лая, осме­лил­ся вой­ти в храм Бо­жий; здесь он взял зо­ло­той ал­тарь, зо­ло­той све­тиль­ник, зо­ло­тые ка­диль­ни­цы и все дра­го­цен­ные со­су­ды, по­жерт­во­ван­ные ца­ря­ми для укра­ше­ния хра­ма; он за­хва­тил так­же за­ве­су, вен­цы и дру­гие зо­ло­тые укра­ше­ния и най­ден­ное им скры­тое зо­ло­то и се­реб­ро. Опу­сто­шив и осквер­нив храм Бо­жий, ра­зо­рив го­род и на­пол­нив его кро­вью и ры­да­ни­я­ми, царь воз­вра­тил­ся в Ан­тио­хию, а в Иеру­са­ли­ме и по всей Иудее Ан­тиох оста­вил для пы­ток над из­ра­иль­тя­на­ми еще бо­лее чем сам он, же­сто­ких му­чи­те­лей.

По ис­те­че­нии неко­то­ро­го вре­ме­ни Ан­тиох разо­слал по все­му цар­ству указ, чтобы все его под­дан­ные без раз­ли­чия пле­ме­ни ис­по­ве­до­ва­ли вме­сте с ним од­них и тех же гре­че­ских бо­гов и дер­жа­лись од­них и тех же гре­че­ских за­ко­нов. Не толь­ко все языч­ни­ки со­гла­си­лись ис­пол­нить этот указ, но да­же и из иуде­ев мно­гие ему по­ви­но­ва­лись: они при­нес­ли жерт­вы идо­лам и осквер­ни­ли суб­бо­ту. Спу­стя немно­го дней по­сле из­да­ния ука­за царь по­слал из Ан­тио­хии в Иеру­са­лим од­но­го из сво­их со­вет­ни­ков – стар­ца, ро­дом афи­ня­ни­на, с по­ру­че­ни­ем при­ну­дить всех ев­ре­ев от­речь­ся от оте­че­ских за­ко­нов, по­кло­нить­ся идо­лам и вку­сить от идо­ло­жерт­вен­но­го мя­са; он дал осо­бое по­ве­ле­ние за­став­лять ев­ре­ев есть сви­ное мя­со, за­пре­щен­ное за­ко­ном. Вме­сте с тем Ан­тиох при­ка­зал храм Гос­по­день пре­вра­тить в идоль­ское ка­пи­ще: по­ста­вить в нем идо­ла Юпи­те­ра и на­звать его хра­мом Юпи­те­ра Олим­пий­ско­го. По­слан­ный ца­рем ста­рец в со­про­вож­де­нии вой­ска при­шел в Иеру­са­лим и при­сту­пил к ис­пол­не­нию по­ве­ле­ния ца­ре­ва: он осквер­нил храм Гос­по­день, по­ста­вив в нем идо­лов, ко­то­рым при­но­сил мерз­кие жерт­вы, по­нуж­дая к то­му же и лю­дей Бо­жи­их. Мно­гие из ев­ре­ев, не имев­шие твер­до­сти ду­шев­ной, по­спе­ши­ли при­не­сти жерт­вы идо­лам; те же из них, ко­то­рые от­ли­ча­лись твер­до­стью в ве­ре, бе­жа­ли в го­ры и пу­сты­ни и здесь, спа­са­ясь от мук и охра­няя се­бя от скверн язы­че­ско­го слу­же­ния, скры­ва­лись в пе­ще­рах и про­па­стях. Остав­ши­е­ся же в го­ро­де бы­ли схва­че­ны и с го­ре­стью в ду­ше при­нуж­де­ны бы­ли, по­ви­ну­ясь на­си­лию, ид­ти в день рож­де­ния ца­ря и дру­гие язы­че­ские празд­ни­ки для при­не­се­ния жертв идо­лам; не хо­тев­шие де­лать это­го под­вер­га­лись му­че­ни­ям. Все жи­те­ли Иеру­са­ли­ма бы­ли объ­яты ве­ли­ким стра­хом, так что ни­кто не осме­ли­вал­ся от­кры­то на­звать­ся иуде­ем, празд­но­вать день суб­бот­ний, об­ре­зы­вать сво­их де­тей, во­об­ще ис­пол­нять пред­пи­са­ния за­ко­на Мо­и­се­е­ва: у всех пред гла­за­ми сто­я­ли бу­ду­щие му­ки и смерть. В это вре­мя при­слан­но­му ца­рем му­чи­те­лю бы­ло до­не­се­но, что две жен­щи­ны иуде­ян­ки об­ре­за­ли по сво­е­му за­ко­ну рож­ден­ных ими мла­ден­цев. То­гда му­чи­тель ве­лел схва­тить этих жен­щин и во­дить их для по­ру­га­ния по го­ро­ду, при­ве­сив за шею мла­ден­цев к сос­цам; по­том их сбро­си­ли с го­род­ской сте­ны вниз го­ло­вою; та­ким об­ра­зом ма­те­ри с мла­ден­ца­ми при­ня­ли му­че­ни­че­скую кон­чи­ну. Узнав так­же о неко­то­рых иуде­ях, что они со­би­ра­ют­ся в бли­жай­шие к го­ро­ду пе­ще­ры для празд­но­ва­ния суб­бо­ты, му­чи­тель при­ка­зал всех их сжечь ог­нем.

По­сле это­го был схва­чен один из пер­вых книж­ни­ков, свя­щен­ник по име­ни Еле­азар, че­ло­век уже пре­ста­ре­лый, укра­шен­ный се­ди­на­ми, весь­ма бла­го­об­раз­ный ви­дом, слав­ный сво­ею муд­ро­стью и бла­го­че­сти­ем; его все зна­ли как од­но­го из са­мых пер­вых за­ко­но­учи­те­лей в Иеру­са­ли­ме: он был од­ним из се­ми­де­ся­ти двух тол­ков­ни­ков, пе­ре­вед­ших Свя­тое Пи­са­ние с ев­рей­ско­го язы­ка на гре­че­ский ца­рю еги­пет­ско­му Пто­ло­мею Фила­дель­фу. О стра­да­ни­ях это­го чест­но­го от­ца в Свя­том Пи­са­нии по­вест­ву­ет­ся сле­ду­ю­щее. Ко­гда Еле­аза­ра при­ве­ли к му­чи­те­лю и, за­став­ляя есть, на­ча­ли на­силь­но вла­гать ему в уста сви­ное мя­со, то он со­гла­сил­ся луч­ше уме­реть слав­ною му­че­ни­че­скою смер­тью за за­кон Бо­жий, неже­ли со­хра­нить чрез его на­ру­ше­ние бес­чест­ную и про­гнев­ля­ю­щую Бо­га жизнь. Та­ким об­ра­зом Еле­азар по соб­ствен­ной во­ле по­шел на му­ки; до­ро­гой он от­пле­вы­вал­ся, по­то­му что при­нуж­ден был уста­ми кос­нуть­ся нечи­сто­го мя­са; он по­да­вал при­мер дру­гим бо­го­бо­яз­нен­ным иуде­ям, ко­то­рым так­же угро­жа­ла смерть за со­блю­де­ние за­ко­на Бо­жия, са­мым де­лом на­учая их, что не долж­но со­вер­шать гре­ха ра­ди со­хра­не­ния зем­ной жиз­ни, не долж­но из при­вя­зан­но­сти к ней на­ру­ше­ни­ем за­ко­на про­гнев­лять Бо­га. Неко­то­рые из языч­ни­ков, дав­но знав­шие Еле­аза­ра, жа­лея его, при­нес­ли ему тай­но вме­сто сви­но­го дру­гое, не за­пре­щен­ное за­ко­ном мя­со и го­во­ри­ли на ухо:

– Возь­ми это и ешь пред все­ми вме­сто сви­но­го; все, ви­дя, что ты ешь мя­со, со­чтут его за сви­ное, ко­то­рое при­ка­зы­ва­ет есть царь, и ты та­ким об­ра­зом из­бег­нешь мук и смер­ти.

Но бла­го­ра­зум­ный и бла­го­че­сти­вый ста­рец, не за­ду­мы­ва­ясь, от­ве­чал им:

– Я ско­рее со­гла­шусь пой­ти в ад, неже­ли про­гне­вать Гос­по­да мо­е­го на­ру­ше­ни­ем Его свя­то­го за­ко­на, и не долж­но мне, до­стиг­ше­му столь пре­клон­ных лет, ли­це­ме­рить на со­блазн мно­гих юных: ко­гда они уви­дят, что я де­лаю то, что вы мне со­ве­ту­е­те, то ска­жут: «Вот Еле­азар уже в глу­бо­кой ста­ро­сти оста­вил древ­ний за­кон на­ших от­цов для за­ко­на языч­ни­ков», – и из-за мо­е­го ли­це­мер­но­го по­ступ­ка они от­сту­пят от ис­тин­но­го Бо­га и по­гиб­нут, гля­дя на мой при­мер; из люб­ви к вре­мен­ной жиз­ни они нач­нут пре­зи­рать за­кон Бо­жий и укло­нят­ся в эл­лин­ское нече­стие, а я по­срам­лю свою ста­рость, явив­шись ви­нов­ни­ком по­ги­бе­ли столь­ких душ. Ес­ли я из­бег­ну мук от лю­дей, то ка­ра­ю­щей дес­ни­цы Бо­жи­ей я не из­бег­ну ни во вре­мя жиз­ни на зем­ле, ни по­сле смер­ти за гро­бом; луч­ше мне уме­реть те­перь, и, уми­рая твер­до, не па­дая ду­хом при му­че­ни­ях за свя­той за­кон, я укра­шу му­же­ством свои се­ди­ны и остав­лю юным доб­рый при­мер для под­ра­жа­ния.

При этих сло­вах свя­то­го Еле­аза­ра по­влек­ли на му­че­ния, и те лю­ди, ко­то­рые сна­ча­ла вы­ра­жа­ли ему свое со­жа­ле­ние, те­перь, по­сле его ре­чи, вос­пы­ла­ли на него гне­вом и яро­стью. Во вре­мя ве­ли­ких му­че­ний, ко­гда от лю­тых ран свя­щен­ник Бо­жий уже при­бли­жал­ся к смер­ти, он сквозь сто­ны об­ра­тил­ся к Гос­по­ду:

– Все­ве­ду­щий и о всех ми­ло­серд­ству­ю­щий Гос­по­ди, Ты ве­да­ешь и то, что я, хо­тя и мог бы из­бе­жать смер­ти, од­на­ко с ра­до­стью и лю­бо­вью охот­но при­ни­маю же­сто­кие ра­ны, под­вер­гая тяж­ким му­че­ни­ям свое те­ло: ибо стра­даю для про­слав­ле­ния Тво­е­го свя­то­го име­ни.

Ска­зав это, он скон­чал­ся, оста­вив не толь­ко юно­шам, но и всем иуде­ям в сво­ей смер­ти при­мер му­же­ства. По­вест­во­ва­ние свя­щен­ных книг о стра­да­ни­ях свя­то­го Еле­аза­ра до­пол­ня­ет­ся еще сле­ду­ю­щим пре­да­ни­ем: по­сле же­сто­ко­го би­е­ния ему вли­ли в нозд­ри креп­кий ук­сус, из­да­вав­ший от­вра­ти­тель­ный за­пах, и за­тем бро­си­ли в огонь, – он же, по­мо­лив­шись Бо­гу, чтобы Гос­подь при­нял его му­че­ния и смерть как жерт­ву за весь на­род ев­рей­ский, пре­дал дух свой.

По­сле му­че­ни­че­ской кон­чи­ны свя­то­го Еле­аза­ра бы­ли схва­че­ны вме­сте с ма­те­рью семь бра­тьев; так как они при­над­ле­жа­ли к знат­но­му ро­ду, то их для ис­пы­та­ния от­пра­ви­ли к са­мо­му ца­рю в Ан­тио­хию. Здесь во­пре­ки пря­мо­му за­пре­ще­нию за­ко­на царь за­став­лял их есть сви­ное мя­со, что по­чи­та­лось яв­ным зна­ком от­ступ­ле­ния от Гос­по­да Са­ва­о­фа, в Ко­то­ро­го ве­ри­ли евреи, и при­ра­же­ни­ем к нече­стию эл­ли­нов, в ко­то­рое укло­ня­лись бо­я­щи­е­ся мук иудеи. Упо­мя­ну­тые семь бра­тьев, уче­ни­ки по­стра­дав­ше­го свя­щен­ни­ка и учи­те­ля иеру­са­лим­ско­го Еле­аза­ра, хо­ро­шо пом­ни­ли его на­став­ле­ния и пре­бы­ва­ли непо­ко­ле­би­мы в сво­ем бла­го­че­стии: они не по­ви­но­ва­лись ца­рю, ни за что не со­гла­ша­ясь пре­сту­пить за­кон. За это их под­верг­ли дол­гим му­че­ни­ям, би­е­нию би­ча­ми и во­ло­вьи­ми жи­ла­ми. Об их стра­да­ни­ях и без­бо­яз­нен­ном дерз­но­ве­нии пред му­чи­те­лем Свя­тое Пи­са­ние во 2-й кни­ге Мак­ка­вей­ской по­вест­ву­ет так. Один из бра­тьев, стар­ший воз­рас­том, при­няв на се­бя обя­зан­ность от­ве­та, ска­зал ца­рю:

– О чем ты хо­чешь спра­ши­вать или что узнать от нас? Мы го­то­вы луч­ше уме­реть, неже­ли пре­сту­пить оте­че­ские за­ко­ны.

То­гда царь, озло­бив­шись, при­ка­зал раз­жечь ско­во­ро­ды и кот­лы. Ко­гда это бы­ло ис­пол­не­но, царь тот­час ве­лел у юно­ши, при­няв­ше­го на се­бя от­вет, от­ре­зать язык, со­драть ко­жу, от­сечь чле­ны те­ла в ви­ду про­чих бра­тьев и ма­те­ри. Ли­шен­но­го всех чле­нов, но еще ды­ша­ще­го му­че­ни­ка царь ве­лел от­не­сти к ко­ст­ру и жечь на ско­во­ро­де; ко­гда же от ско­во­ро­ды рас­про­стра­ни­лось силь­ное ис­па­ре­ние, бра­тья вме­сте с ма­те­рью уве­ще­ва­ли друг дру­га му­же­ствен­но пре­тер­петь смерть, го­во­ря:

– Гос­подь Бог ви­дит и по­ис­ти­не уми­ло­сер­дит­ся над на­ми, как Мо­и­сей воз­ве­стил в сво­ей пес­ни пред ли­цом на­ро­да; «и над ра­ба­ми Сво­и­ми уми­ло­сер­дит­ся».

Ко­гда умер пер­вый, вы­ве­ли на по­ру­га­ние вто­ро­го и, со­драв­ши с го­ло­вы ко­жу с во­ло­са­ми, спра­ши­ва­ли, бу­дет ли он есть (сви­ное мя­со), преж­де неже­ли нач­нут му­чить, от­се­кая по ча­стям его те­ло? Он же, от­ве­чая на род­ном язы­ке, ска­зал: нет. По­это­му и он при­нял му­че­ния та­ким же об­ра­зом, как пер­вый, и при по­след­нем из­ды­ха­нии ска­зал:

– Ты, му­чи­тель, ли­ша­ешь нас на­сто­я­щей жиз­ни, но Царь ми­ра вос­кре­сит нас, умер­ших за Его за­ко­ны, для жиз­ни веч­ной.

По­сле то­го тре­тий брат под­верг­нут был по­ру­га­нию и на тре­бо­ва­ние дать язык тот­час вы­ста­вил его, неустра­ши­мо про­тя­нув и ру­ки, и му­же­ствен­но ска­зал:

– От неба я по­лу­чил их и за за­ко­ны его не жа­лею их, и от него на­де­юсь опять по­лу­чить их.

Сам царь и быв­шие с ним изум­ле­ны бы­ли та­ким му­же­ством от­ро­ка, как он ни во что вме­нял стра­да­ния. Ко­гда скон­чал­ся и этот, та­ким же об­ра­зом тер­за­ли и му­чи­ли чет­вер­то­го. Бу­дучи бли­зок к смер­ти, он так го­во­рил:

– Уми­ра­ю­ще­му от лю­дей во­жде­лен­но воз­ла­гать на­деж­ду на Бо­га, что Он опять ожи­вит; для те­бя же не бу­дет вос­кре­се­ния в жизнь.

За­тем при­ве­ли и на­ча­ли му­чить пя­то­го. Он, смот­ря на ца­ря, ска­зал:

– Имея власть над людь­ми, ты, сам под­вер­жен­ный тле­нию, де­ла­ешь, что хо­чешь; но не ду­май, чтобы род наш остав­лен был Бо­гом. По­до­жди, и ты уви­дишь ве­ли­кую си­лу Его, как Он на­ка­жет те­бя и се­мя твое.

По­сле это­го при­ве­ли ше­сто­го, ко­то­рый, го­то­вясь на смерть, ска­зал:

– Не за­блуж­дай­ся на­прас­но, ибо мы тер­пим это за се­бя, со­гре­шив­ши пред Бо­гом на­шим, от то­го и про­изо­шло до­стой­ное удив­ле­ния. Но не ду­май остать­ся без­на­ка­зан­ным ты, дерз­нув­ший про­ти­во­бор­ство­вать Бо­гу.

Наи­бо­лее же до­стой­на удив­ле­ния и слав­ной па­мя­ти мать, ко­то­рая, ви­дя, как семь ее сы­но­вей умерщ­вле­ны в те­че­нии од­но­го дня, бла­го­душ­но пе­ре­но­си­ла это в на­деж­де на Гос­по­да. Ис­пол­нен­ная доб­лест­ных чувств и укреп­ляя жен­ское рас­суж­де­ние му­же­ским ду­хом, она по­ощ­ря­ла каж­до­го из сы­но­вей на род­ном язы­ке и го­во­ри­ла им:

– Я не знаю, как вы яви­лись во чре­ве мо­ем: не я да­ла вам ды­ха­ние и жизнь; не мною об­ра­зо­вал­ся со­став каж­до­го из вас. И Тво­рец ми­ра, Ко­то­рый об­ра­зо­вал при­ро­ду че­ло­ве­ка и устро­ил про­ис­хож­де­ние всех, опять даст вам ды­ха­ние и жизнь с ми­ло­стью, так как вы не ща­ди­те са­мих се­бя за Его за­ко­ны.

Ан­тиох же, ду­мая, что его пре­зи­ра­ют, и при­ни­мая эту речь за по­ру­га­ние се­бе, убеж­дал са­мо­го млад­ше­го, ко­то­рый еще оста­вал­ся, не толь­ко сло­ва­ми, но и клят­вен­ны­ми уве­ре­ни­я­ми, что и обо­га­тит, и осчаст­ли­вит его, ес­ли он от­сту­пит от оте­че­ских за­ко­нов, что бу­дет иметь его дру­гом и вве­рит ему по­чет­ные долж­но­сти. Но как юно­ша ни­сколь­ко не вни­мал, то царь, при­звав мать, убеж­дал ее по­со­ве­то­вать сы­ну сбе­речь се­бя. По­сле мно­гих его убеж­де­ний она со­гла­си­лась уго­ва­ри­вать сы­на. На­кло­нив­шись же к нему и по­сме­ва­ясь же­сто­ко­му му­чи­те­лю, она так го­во­ри­ла на род­ном язы­ке:

– Сын! сжаль­ся на­до мною, ко­то­рая де­вять ме­ся­цев но­си­ла те­бя во чре­ве, три го­да пи­та­ла те­бя мо­ло­ком, вскор­ми­ла и вы­рас­ти­ла и вос­пи­та­ла те­бя. Умо­ляю те­бя, ди­тя мое, по­смот­ри на небо и зем­лю и, ви­дя всё, что на них, по­знай, что всё со­тво­рил Бог из ни­че­го, и что так про­изо­шел и род че­ло­ве­че­ский. Не стра­шись это­го убий­цы, но будь до­стой­ным бра­тьев тво­их и при­ми смерть, чтобы я, по ми­ло­сти Бо­жи­ей, опять при­об­ре­ла те­бя с бра­тья­ми тво­и­ми.

Ко­гда она еще про­дол­жа­ла го­во­рить, юно­ша ска­зал:

– Че­го вы ожи­да­е­те? Я не слу­шаю по­ве­ле­ния ца­ря, а по­ви­ну­юсь по­ве­ле­нию за­ко­на, дан­но­го от­цам на­шим чрез Мо­и­сея. Ты же, изоб­ре­та­тель всех зол для ев­ре­ев, не из­бег­нешь рук Бо­жи­их: мы стра­да­ем за свои гре­хи. Ес­ли для вра­зум­ле­ния и на­ка­за­ния на­ше­го жи­вой Гос­подь и про­гне­вал­ся на нас на ма­лое вре­мя, то Он опять уми­ло­сти­вит­ся над ра­ба­ми Сво­и­ми; ты же, нече­сти­вый и пре­ступ­ней­ший из всех лю­дей, не воз­но­сись на­прас­но, над­ме­ва­ясь лож­ны­ми на­деж­да­ми, что ты воз­двиг­нешь ру­ку на ра­бов Его; ибо ты не ушел еще от су­да Все­мо­гу­ще­го и Все­ви­дя­ще­го Бо­га. Бра­тья на­ши, пре­тер­пев­ши ныне крат­кое му­че­ние, по­лу­чи­ли жизнь веч­ную, а ты по су­ду Бо­жию по­не­сешь пра­вед­ное на­ка­за­ние за пре­воз­но­ше­ние. Я же, как и бра­тья мои, пре­даю и ду­шу и те­ло за оте­че­ские за­ко­ны, при­зы­вая Бо­га, чтобы Он ско­ро уми­ло­сер­дил­ся над на­ро­дом, и чтобы ты с му­ка­ми и ка­ра­ми ис­по­ве­дал, что Он един есть Бог, и чтобы на мне и на бра­тьях мо­их окон­чил­ся гнев Все­мо­гу­ще­го, пра­вед­но по­стиг­ший весь род наш.

То­гда раз­гне­ван­ный царь по­сту­пил с ним еще же­сто­че, неже­ли с про­чи­ми, него­дуя на по­сме­я­ние. так и этот кон­чил жизнь чи­стым, все­це­ло по­ло­жив­шись на Гос­по­да. Ви­дя это, бла­жен­ная ма­терь, – имя ей Со­ло­мо­ния, – ис­пол­ни­лась неиз­ре­чен­ной ра­до­сти, что пред­по­сла­ла Гос­по­ду де­тей сво­их непо­роч­ны­ми; став­ши над те­ла­ми их, она про­стер­ла вверх ру­ки свои и, по­мо­лив­шись с теп­лы­ми ра­дост­ны­ми сле­за­ми, пре­да­ла дух свой в ру­ки Бо­жии. Так скон­ча­лась ма­терь с детьми сво­и­ми, по­ло­жив ду­ши за за­кон Гос­по­да Все­дер­жи­те­ля.

Взи­рая на про­ли­тие кро­ви ра­бов Сво­их, Гос­подь уми­ло­сер­дил­ся над на­ро­дом ев­рей­ским: Он воз­двиг сре­ди них Иу­ду, про­ис­хо­див­ше­го из свя­щен­ни­че­ско­го ро­да и про­зван­но­го Мак­ка­ве­ем. С во­ин­скою си­лою Иуда ока­зал му­же­ствен­ное со­про­тив­ле­ние нече­сти­во­му Ан­тио­ху и по­сле по­бе­ды за­ста­вил уда­лить­ся его во­е­на­чаль­ни­ков. За­тем он пре­дал смер­ти всех укло­нив­ших­ся в эл­лин­ское нече­стие, и очи­стил храм от идо­лов, о чем про­стран­но по­вест­ву­ют кни­ги Мак­ка­вей­ские.

Ца­ря же Ан­тио­ха еще в здеш­ней жиз­ни по­стиг пра­вед­ный суд Бо­жий. Он под­верг­ся ужас­ной бо­лез­ни: внут­рен­но­сти его на­ча­ли гнить и пе­ре­пол­нять­ся чер­вя­ми, при­чем от него ис­хо­дил нестер­пи­мый смрад. То­гда, по про­ро­че­ству юней­ше­го из му­че­ни­ков, нече­сти­вый Ан­тиох неволь­но дол­жен был при­знать все­мо­гу­ще­ство ху­ли­мо­го им ра­нее ис­тин­но­го Бо­га, и по­сле сво­их го­не­ний об­ра­тил­ся к Нему с мо­лит­вой. Но Гос­подь не да­ро­вал ми­ло­сти то­му, кто сам не ока­зы­вал ее дру­гим: Ан­тиох, не при­не­ся ис­крен­не­го рас­ка­я­ния, умер злою смер­тью, воз­буж­дая у всех мысль о спра­вед­ли­вом су­де Бо­жи­ем. Все про­слав­ля­ли все­силь­но­го Бо­га, как и ныне про­слав­ля­ет­ся Он ото всех ро­дов и все­гда бу­дет про­слав­лять­ся в бес­ко­неч­ные ве­ки. Аминь.


 

материал взят с сайта Азбука веры